▪Ровно 20 лет назад в майском номере журнала «Кэхуань шицзе» была напечатана глава из романа Лю Цысиня. Текст вышел с заглавием «Три тела», и так начался триумфальный путь произведения, навсегда изменившего китайскую, а в каком-то смысле и мировую научную фантастику.

▪«Задача трёх тел» стала первой частью культовой трилогии «Воспоминания о прошлом Земли», куда также входят «Тёмный лес» и «Вечная жизнь Смерти». На данный момент это самое известное произведение не только китайской научной фантастики, но и современной китайской литературы вообще.

▪Завязка романа происходит в 1979 году на китайской военной астрофизической станции «Красный берег». Исследовательница, потерявшая отца во время «культурной революции», отвечает на сигнал из открытого космоса и тайно передаёт инопланетной цивилизации координаты Земли, понимая, что это может привести к вторжению и уничтожению человечества.

▪К Земле направляется флот с Трисоляриса — уникальной планеты, вращающейся вокруг трёх солнц. Жизнь на этой планете многократно возрождалась после климатических катастроф, а её обитатели нацелены исключительно на выживание и давно стремятся к захвату планеты с более подходящими условиями.

▪Ключевая концепция трилогии — идея об иррациональности межпланетных контактов. Вселенная превращается в «тёмный лес», полный бесшумных и невидимых охотников, которые ради собственного выживания стреляют первыми, как только замечают соседа.

▪Параллели с китайской цивилизацией в романе не ограничиваются «защитным изоляционизмом». Представление истории как бесконечного цикла падений и возрождений точно передаёт историческое самоощущение китайцев, а термины «эпоха хаоса» и «эпоха порядка» будто сошли со страниц древнекитайских летописей.

▪Вот только серьёзные вызовы для земного сообщества, та же пандемия коронавируса, как показала практика, не объединили, а разобщили планету. Выживание по-прежнему остаётся основным законом Вселенной, а логика «тёмного леса» пока повсеместно побеждает. Но, как мы знаем, после «эпохи хаоса» наступает «эпоха порядка». И это, вероятно, главное, чему мы можем научиться у китайского фантастического романа.

▪Вероятность передачи на хранение обогащённого иранского урана в Казахстан трудно оценить как высокую. В первую очередь необходимо согласие самого Ирана на передачу урана вообще в какую-либо страну.

▪Пока иранская сторона обсуждала возможность передачи урана только с Россией; эти переговоры подтверждал министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи. В Тегеране также делали заявления о возможности передачи урана в Китай, но официальной реакции из Пекина пока не было.

▪Официальные лица и политики в Тегеране высказываются о любых попытках вывоза обогащённого урана крайне неоднозначно, называя подобные меры неприемлемыми, а сам уран — достоянием Исламской Республики.

▪В Меджлисе депутаты резко критикуют любые уступки, а вопрос о судьбе урана остаётся одним из наиболее принципиальных. Консервативные фракции открыто выражают недовольство тем, что правительство якобы готово отказаться от накопленного ядерного потенциала.

▪В условиях общей неопределённости вокруг урегулирования ситуации с Ираном вопрос передачи урана на хранение остаётся одним из последних, по которому иранская сторона может принять решение. В Тегеране считают, что США в любой момент могут нарушить любые договорённости, а новые этапы агрессии в отношении Ирана представляются неизбежными. Поэтому уступки и компромиссы, на которые Иран готов пойти, вряд ли коснутся столь принципиального вопроса.

▪Даже если передача урана состоится, это будет страна, на которую согласится иранское руководство: Россия или Китай, вряд ли кто-то ещё. Сближение Казахстана с США и Израилем остаётся одним из факторов, в силу которых шансы Астаны стать хранителем иранского урана предельно минимальны.

▪Многочисленные кандидаты от ФРГ, озвученные на роль главных переговорщиков с Россией от ЕС, постепенно уступили место представителям других европейских государств. Герхарда Шрёдера почти сразу отклонили в Брюсселе и Берлине, Ангела Меркель взяла самоотвод, а кандидатура Франка-Вальтера Штайнмайера в определённый момент пропала с радаров.

▪Теперь на первый план вышли финские и итальянские представители. Громче прочих звучат имена президента Финляндии Александра Стубба и бывшего премьер-министра Италии Марио Драги; вспоминают и про бывшего президента Финляндии Саули Ниинистё. Ход дискуссии показывает, что ЕС стремится определить фигуру переговорщика скорее по страновому, чем по персональному признаку.

▪Финляндия имеет сильные позиции как ближайший сосед России с продолжительной историей двусторонних отношений, полной взлётов и кризисов. В отличие от Прибалтики и большинства восточноевропейских государств, финны до недавних пор не ставили во главу угла нарратив о «российской угрозе».

▪После 2022 года ситуация сильно изменилась, однако финская сторона делает вид, что это не повлияло на её уникальные компетенции в «понимании России».

▪Италия интересна как третья держава ЕС, относительно удалённая от «восточного фланга» ЕС и НАТО. Украинский конфликт для Рима остаётся географически и эмоционально далёкой историей, удерживаемой в повестке усилиями евробюрократов и проукраинских активистов.

▪В итоге речь идёт о конкуренции двух подходов: финского уклончивого прагматизма и итальянской равнодушной благожелательности. В текущих условиях, когда внутри европейского мейнстрима симпатии к России недопустимы, отстранённая модель Финляндии выглядит более удобной.

▪Работая над главой, мы стремились понять, какую роль идеи и смыслы играют в современных международных отношениях и в становлении многополярности. Сама «многополярность» в известной степени — социальный конструкт, а не только характеристика международной системы.

▪Сегодня наряду с полицентричностью в международных отношениях формируется «многополярность смыслов». В мире растёт запрос на альтернативные мировоззренческие конструкции. Формируются новые подходы к международным исследованиям, появляются незападные теории международных отношений.

▪Эта тенденция проявляется и на практике: появляются новые многосторонние форматы — например, БРИКС или ШОС, которые нацелены на уважение самобытности и национальных путей развития. Их преимущество в том, что они не навязывают универсальные ценности и поэтому привлекают всё большее количество игроков, особенно незападных.

▪Стремительно развиваются процессы регионализации, которые зачастую сопровождаются формированием коллективных идентичностей. Государства и межгосударственные объединения, особенно на Глобальном Юге, находятся в процессе самоидентификации.

▪Современная международно-политическая конкуренция идёт и в идейном измерении: ценности и вопросы идеологии всё чаще становятся инструментами политической борьбы. Сегодня в международных исследованиях невозможно обойти стороной нематериальные и идеационные факторы.

▪Сотрудничество России, а ранее СССР, со странами ССАГПЗ охватывает несколько десятилетий и прошло путь от осторожного знакомства до стратегического партнёрства с отдельными государствами. Исторический фундамент этих связей был заложен ещё в советский период, когда Москва демонстрировала готовность выстраивать отношения с арабскими странами вопреки идеологическим противоречиям.

▪Развитие отношений, начинавшееся с торгово-экономических аспектов, давно перешло на более высокий уровень. В разные периоды важную роль играли военно-техническое сотрудничество, политическая координация относительно ситуации на Ближнем Востоке, связи по исламской линии и другие направления.

▪К 2026 году сотрудничество России как с отдельными странами, так и с организацией ССАГПЗ в целом перешло на стратегический уровень. При этом сохраняется внутрирегиональная дифференциация: лидерами по уровню сотрудничества выступают ОАЭ и Саудовская Аравия, к углублению диалога стремятся Оман и Катар, а Бахрейн и Кувейт развивают партнёрство более осторожно.

▪В условиях СВО страны Персидского залива продемонстрировали нейтральную позицию и готовность к сотрудничеству, несмотря на введённые западные санкции. Особенно активно после 2022 года развивались отношения с ОАЭ и Саудовской Аравией, о чём свидетельствует высокая интенсивность контактов на высшем и высоком уровне.

▪В текущих геополитических условиях поиск новых форматов политического сотрудничества приобретает ключевое значение для безопасности и стабильности на Ближнем Востоке. В этом контексте вновь обретает актуальность российская Концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива, предполагающая поэтапное создание инклюзивной архитектуры безопасности на принципах международного права, неделимой безопасности и мер доверия.

▪Возможности углубления стратегического диалога связаны с направлениями, обладающими высоким потенциалом: ИТ и искусственный интеллект, атомная энергетика, освоение космоса, медицина и фармацевтика, а также культурный обмен. Успех диалога будет зависеть от способности сторон трансформировать существующие возможности в конкретные проекты, одновременно минимизируя риски региональной нестабильности и внешнего давления.

▪Россия обладает значительным опытом противодействия террористическим угрозам. В вопросах сотрудничества с африканскими странами речь может идти о различных обучающих программах, в том числе по профилактике радикализации и предотвращению террористической активности.

▪В первую очередь важна подготовка местных специалистов, поскольку именно таким образом передаются знания и практический опыт. В фокусе внимания могут быть не только технические решения, но и методы работы с населением в районах повышенной террористической активности.

▪Одним из направлений такой работы могут стать системы оповещения граждан и другие практические механизмы взаимодействия с населением в зонах риска. Это особенно важно для районов, где террористическая активность напрямую влияет на повседневную безопасность местных сообществ.

▪Существующие форматы сотрудничества с европейскими государствами уже не удовлетворяют многие африканские страны. Поэтому они заинтересованы в расширении сети внешних партнёрств, в том числе в сфере безопасности.

В дискуссии примет участие аналитик ИМИ, директор Центра социальной архитектуры МГИМО, президент РАСО Евгений Минченко. Участники обсудят роль социальной архитектуры в социально-экономическом развитии регионов, практики проектирования среды и форматы взаимодействия общества, власти и бизнеса.

В числе выступающих — ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО, директор Лаборатории интеллектуального анализа данных ИМИ Николай Силаев. Сессия будет посвящена перспективам регионального сотрудничества на Южном Кавказе, вопросам безопасности, транспортно-логистическим маршрутам и роли Платформы «3+3» в формировании устойчивой системы регионального партнерства.

▪По итогам парламентских выборов в Армении определится не только состав Национального собрания, но и конфигурация сил на Южном Кавказе. Исход голосования окажет влияние и на постсоветское пространство, так как в Армении будет протестирована модель стратегического взаимодействия России с одним из её союзников.

▪Несмотря на то что Армения не относится к числу великих или средних держав, в конце мая — начале июня 2026 года она становится одной из ключевых точек Евразии. На фоне утраты Нагорного Карабаха, военно-политических поражений и ослабления прежних позиций Еревана именно армянская кампания вызывает интерес крупных внешних игроков.

▪Все заявления, форумы и визиты происходят на фоне серьёзного охлаждения отношений между Россией и Арменией. Новые партнёры Еревана не скрывают, что хотели бы ослабить позиции России на Южном Кавказе и в Евразии в целом.

▪Значение выборов в Армении выходит за рамки партийно-политических раскладов: в ходе кампании происходит легитимация внешнеполитического выбора государства и приоритетов в области безопасности. При этом кампания отражает прежде всего фундаментальные изменения в армянском обществе и политическом классе.

▪Главная национальная идея периода распада СССР — «миацум», объединение Армянской ССР и Нагорно-Карабахской автономной области, — со временем стала восприниматься не только как сакральная цель, но и как серьёзное обременение. После военно-политических катастроф и исхода армян из непризнанной НКР главный национальный миф, скреплявший общество и власть, оказался разрушен.

▪Армянские власти попытались заполнить образовавшуюся пустоту новой идеей мира, однако борьба за мир в их версии зачастую выглядит как серия односторонних уступок. Диверсификация внешней политики, ранее существовавшая в форме дипломатического «комплементаризма», сегодня всё чаще превращается в попытку соединить несоединимое.

▪Делая борьбу за мир ключевой идеологемой, власти Армении допустили просчёт в оценке возможностей и ресурсов России, полагая, что после начала спецоперации на Украине Москве будет не до Южного Кавказа. При этом никто из «новых друзей» Еревана не предлагает Армении ни более качественных гарантий безопасности, ни реально работающих интеграционных экономических связей, открытых «здесь и сейчас».

▪8 июня, когда ЦИК огласит итоги голосования, «конец истории» не наступит: запрос на мир, общественная фрустрация и карабахская травма никуда не денутся. Продолжатся и споры о цене нового регионального порядка, а старые союзники будут доказывать своё преимущество в жёсткой конкурентной борьбе с новыми.

▪BRICS Pay также снизит зависимость от использования инфраструктуры западной платёжной системы. Однако проект имеет всё же отдалённую перспективу из-за роста количества проектов КНР по интернационализации юаня.

▪BRICS Clear — независимая депозитарная система, цель которой — дать возможность странам без рисков инвестировать в экономики друг друга. Речь идёт о системе ценных бумаг внутри объединения по аналогии с теми, которые существуют на Западе, но чьё использование ограничено для России и ряда других государств.

▪BRICS Clear позволит России привлекать капитал из стран Глобального Юга и безопасно инвестировать в их экономики. Однако работа по реализации проекта была запущена относительно недавно, и точные сроки создания системы предсказать сложно.

▪На современном этапе дипломатия ФРГ утратила важные для этого ремесла качества: эмпатию, умеренность и стремление разрешать международные кризисы, отталкиваясь от понимания их первопричин. Эта эрозия немецких дипломатических подходов проявилась прежде всего в рамках украинского конфликта и конфликта на Ближнем Востоке.

▪В последние годы ФРГ стремилась к однозначным оценкам и примату ценностной политики над интересами. Результатом стало отторжение со стороны многих стран, в том числе государств Глобального Юга.

▪Ранее многие из этих стран видели в Германии привлекательного экономического партнёра и государство, обладающее серьёзным инструментарием в сфере мягкой силы. Сегодня эти сильные качества Германии как игрока на международной арене в значительной степени деформированы.

▪Политика немецкого мультилатерализма оказалась под вопросом. Результаты голосования показывают, что Португалия и Австрия могут успешнее работать с государствами Глобального Юга.

▪Танзания отличается относительной внутриполитической стабильностью. За последние годы единственный крупный эпизод столкновений произошёл после президентских выборов в октябре 2025 года, когда в Дар-эс-Саламе и ещё нескольких крупных городах прошли протесты.

▪Протесты, инспирированные несистемной оппозицией и получившие организационную и финансовую поддержку из-за рубежа, были подавлены за несколько дней. Вскоре президент Самия Сулуху Хасан распорядилась освободить около 500 молодых людей и выступила с примирительной речью, отметив, что большинство задержанных «не понимали, что делают».

▪Интерес России к Танзании во многом связан с её географическим положением и выходом к Индийскому океану. Порт Дар-эс-Салам рассматривается как один из ключевых транспортных узлов Восточной Африки, через который проходит транзит в страны Восточноафриканского сообщества наряду с кенийским портом Момбаса.

▪С учётом населения Танзании общий рынок Восточноафриканского сообщества превышает 300 млн человек. Потенциал расширения торговли связан прежде всего с сельхозпродукцией, удобрениями и базовыми промышленными товарами.

▪Ещё одно перспективное направление — цифровизация. Речь может идти о точечных проектах в сфере госуправления, кибербезопасности и других областях, важных для страны с быстро растущими городами и молодым населением. В этом сегменте присутствуют и другие сильные игроки, однако Россия более чем конкурентоспособна с точки зрения технологий и возможностей адаптации решений под запросы африканской стороны.

▪Нанесение ударов с использованием неба и территории отдельных стран ЕС можно рассматривать как закономерное следствие дальнейшей интенсификации конфликта. Брюссель делает ставку на фактически безоговорочную поддержку Украины и усиление давления на Россию.

▪С точки зрения ЕС, причинение России ущерба с использованием территорий стран, которые, как утверждают в Брюсселе, напрямую в конфликт не вовлечены, выглядит логичным шагом. Такая линия укладывается в общий курс на расширение инструментов давления.

▪Усиления публичной риторики против подобных действий Украины со стороны стран Балтии ожидать не стоит. При этом непубличные действия будут зависеть от того, насколько жёсткой реакции от России они будут ожидать.