Foreign Policy: Не верьте слухам о слабости России — её общим аршином не измерить!

Каждые несколько месяцев — на протяжении уже 25 лет — появляются новые слухи о том, что власть в России уязвима, пишет Шон Висвессер, бывший старший офицер ЦРУ, специализирующийся на российском направлении. Проблема в том, что Россию нельзя мерить привычными западными стандартами, поясняет он.

▪️ Сейчас, продолжает автор, всё, что происходит в России, трактуется как "кризис режима". В том числе аресты коррупционеров, бегство отдельных чиновников за рубеж и даже выражение лица президента на Параде Победы — в котором многие на Западе увидели зловещие смыслы.

Однако, подчёркивает аналитик, Россию привычно считают "обычной авторитарной системой" — тогда как на деле она устроена как... контрразведывательная конструкция. И главное: никакие слухи о нестабильности не ведут к либерализации — они ведут к закручиванию гаек и, соответственно, к уменьшению самого пространства для этой нестабильности.

▪️ На поверхности перед нами — статья о прочности конкретной системы управления РФ. Но если копнуть глубже, это текст о провале западного политического воображения. Висвессер спорит не столько с Россией, сколько с западной привычкой постоянно ждать её "скорого конца". Он фактически говорит: Запад снова пытается увидеть в России процессы, похожие на собственные политические кризисы, тогда как внутри неё действует совершенно иная логика.

Отсюда следует ещё более неприятный для внешних наблюдателей вывод. Чем громче Запад говорит о "слабости власти в РФ", тем естественнее для российской системы обосновывать мобилизацию, ужесточение контроля и консолидацию против угрозы. Потому что за десятилетия диалога с Западом у Москвы выработалось чёткое понимание: если кого-то называют слабым — на него точно скоро нападут. С задействованием всех доступных внешних и внутренних инструментов.

▪️ Конечно, тут есть и диалектический нюанс: подобная система постепенно может стать довольно тяжёлой для модернизации. Где нужно пространство для управленческих экспериментов, обновления технологической модели и быстрой реакции на технологические сдвиги. В ближайшем будущем России придется совмещать оба этих направления.

Визит Трампа в Пекин — так что же в сухом остатке?

После окончания визита Дональда Трампа в Пекин многие аналитики в России стали комментировать это как победу КНР и поражение США: дескать, это похороны американской гегемонии, и Трамп приехал сдаваться. Разумеется, такое суждение — скорее журналистская гипербола, чем акт экспертизы. Хлёсткие заголовки — одно, реальное содержание — другое.

▪️ Трамп вовсе не проиграл эти переговоры, стратегию которых он составил ещё в Вашингтоне. Наоборот, он был гибок, обходил острые углы, в которые его намеренно толкали журналисты демократического пула, а также британские издания, откровенно его ненавидящие. И Трампу вполне удалось избежать полемических ловушек, получив от Си Цзиньпина ту риторику, которую он потом может продать американским избирателям как победу.

Логику нынешнего визита определяло вовсе не изменение глобальных сил: оно ещё не настолько созрело, чтобы уверенно говорить о поражении США и победе КНР. Трамп приехал в Пекин во многом для того, чтобы просто приехать, как бы странно это ни звучало. Вспомним, что это был перенесённый визит: изначально он планировался Трампом с позиций победителя Ирана. Случись так, Си столкнулся бы с ультиматумом, который ему было бы трудно игнорировать. Трамп говорил бы как повелитель Ближнего Востока — того места, откуда Китай черпает углеводородные ресурсы и где пытается выстроить стратегическую логистику. 

Но внезапно для всех Иран упёрся, и у США там всё пошло не так. Ответ Тегерана привёл в ужас глобальных инвесторов, особенно впечатлённых кадрами пылающих американских военных баз. Блицкриг не удался, применение же ядерного оружия означало бы конец Трампа как президента. Си даже потроллил его, назвав Иран третьей по влиянию страной в мире.

Увязнув в войне с Ираном, Трамп стал срочно переносить визит в Пекин: его фон становился неприемлемым. Но и сам факт переноса превращал хозяина Белого дома в объект насмешек. А это означало насмешки над США, и Трамп получался лично виновным в национальном позоре. Особенно на фоне его недавних заявлений через губу о том, что уж он-то на Украине всё решил бы за четыре дня. Сейчас то высказывание выглядит настолько постыдным, что не упоминается даже Демпартией.

▪️ Дипломатичность председателя КНР с подчёркнутым протоколом встречи было понято всеми как скрытая ирония в адрес гостя: "От него кровопролитиев ждали, а он чижика съел". Крови-то Трамп пролил достаточно, но ждали победы, а не отползания от неудавшейся войны. И как бы Си ни врачевал душевные раны Трампа, спасая ему лицо, его разочарование читалось ясно. Утешительный приз — в обещании что-то там купить у США в обмен на уклонение Трампа от разговора о Тайване — это зрелище дорогого стоило. И даже стало трактоваться как капитуляция США.

На самом деле это была просто полемическая уловка Трампа в конкретной ситуации. Он ничего не обещал, просто не стал заострять. Си же, по китайской традиции сохранения лица в сохранении гармонии, просто создал атмосферу для предупреждения Трампа о том, что Тайвань — красная линия. Тот услышал, но что решит Демпартия, понятно. Там ни за что не позволят бросить свой "филиал" в лице тайваньской Демократической прогрессивной партии (вспомним прорыв Пелоси на остров). Так что нынешние знаки Трампа по этому поводу ничего не стоят.

▪️ При таком раскладе Трампу очень нужны были хотя бы символические сделки. Для этого он даже привёз в Пекин глав Nvidia, Goldman Sachs и BlackRock, а заодно и Маска, с которыми встречался премьер Госсовета КНР Ли Цян. В итоге Штаты снова будут продавать Китаю чипы Nvidia, а тот будет покупать у США говядину и не введёт эмбарго на поставки редкозёмов…

То есть Китай обменял торговлю с США на условия по Тайваню. Трамп пошёл на это ради создания имиджа непобеждённого — ему сейчас важнее всего фон для ноябрьских выборов. В итоге на данный момент каждая сторона получила то, чего хотела. Это не поражение Трампа и не победа Си, это их манёвры. Декларации о намерениях. Главные карты пока никто не выложил. Передел мира только начался, и главные сражения ещё впереди.

CEPA (США): Запад должен мобилизовать "все экономические батальоны" для противостояния России и КНР

Западу нужно готовиться к долгому конфликту с Китаем и Россией — и вовсе не только военному, утверждает Дэвид Кэттлер из вашингтонского Центра анализа европейской политики (CEPA, нежелателен в РФ), проработавший до этой синекуры 35 лет в администрации США, разведслужбах, а также в НАТО. Времена, когда военная стратегия и экономическая политика существовали обособленно, прошли, уверен автор.

▪️ Война на Украине и противостояние с Китаем экспонировали перед Западом сразу несколько проблем, пишет Кэттлер. НАТО не готово к длительному конфликту высокой интенсивности, поскольку промышленная база США и Европы деградировала, критические отрасли завязаны на ту же КНР, а глобальные цепочки поставок уязвимы.

"Россия, несмотря на свои экономические слабости, продемонстрировала, что с помощью экспорта энергоносителей и продовольствия, давления на морском пространстве, устойчивости к санкциям и информационных операций можно одновременно формировать стратегическую среду", — пишет Кэттлер. Советуя западным странам делать то же самое.

▪️ Совет может показаться странным, потому что как раз Запад придумал вводить такие санкции и применять такие методы давления, которые объединяют экономическое и военное измерения. Но сама постановка вопроса CEPA означает принципиальный момент: Запад начинает официально отходить от модели глобального либерального рынка, которую сам же и продвигал все последние десятилетия.

Чем дальше, тем больше глобальная экономика Запада переводится в режим геополитики. При этом США неизбежно будут строить систему экономической мобилизации — прежде всего под будущее противостояние с Китаем. Но и про Россию не забудут тоже, поскольку в этом будущем мы становимся одновременно военной проблемой, сырьевым фактором и главным полигоном для отработки механизмов санкционного и технологического давления.

▪️ Скорее всего, мир не расколется полностью на изолированные блоки, как во времена Холодной войны. Но глобализация станет гораздо более жёсткой и политизированной. Будет меньше свободной торговли, зато больше протекционизма, борьбы за технологии и сырьё и влияния государства на бизнес.

Для России это означает, что возврата к прежней модели отношений с Западом уже не будет. Даже если конфликт вокруг Украины в какой-то момент перейдёт в менее острую фазу, сама логика мировой экономики уже меняется. Эффективность уступает место устойчивости, а рынок — задачам стратегического противостояния.

Визит Путина в Пекин: что видно к настоящему моменту

Ожидаемо симптоматичной оказалась приуроченная к визиту Владимира Путина в Китай редакционная статья Global Times. GT – это официальное международное медиа Компартии Китая, а в редакционных статьях Пекин формулирует свои ожидания и позиционирования для внутренней и внешней аудитории одновременно. Поэтому читать её нужно внимательно — не как декларацию, а как политический документ.

▪️ Предельно показательны уже три ключевых тезиса из статьи GT: "вечная добрососедская дружба", "всестороннее стратегическое взаимодействие" и "взаимовыгодное сотрудничество". Формула не новая, но порядок слов важен. Дружба — первая. Стратегия — вторая. Выгода — третья. Это иерархия, в которой Китай достаточно неожиданно дает понять — деньги для него находятся на последнем месте. А приоритет — стабильность и гарантии "крепкого тыла".

Второй важный элемент: акцент на симметрии и равноправии. GT подчёркивает, что партнёрство строится "на основе равенства, уважения и взаимной выгоды". Это тоже не случайная риторика, особенно на фоне ряда экономических асимметрий в отношениях КНР и России. Публичное настаивание на равенстве — способ управлять этой асимметрией, не давая ей стать политически токсичной.

Третий тезис выражен в терминах "многополярный мир" и "справедливая система глобального управления". Возникшее после визита Трампа в Пекин мнение об отходе КНР от идеи многополярности не получает подверждения. Два постоянных члена Совбеза ООН озвучивают совместную декларацию о переустройстве миропорядка в момент, когда Вашингтон при Трампе демонстративно отказывается от роли гаранта международных норм: захватывает президентов иностранных государств, претендует на чужие территории, вводит тарифы в обход ВТО. Российско-китайская риторика о справедливом миропорядке находит аудиторию именно потому, что американская политика её создаёт.

▪️ Визит Путина в Китай происходит в момент, когда у обеих сторон есть острая тактическая потребность друг в друге — по разным причинам. Россия нуждается в экономическом манёвре и политической легитимности. Китай — в энергетической диверсификации после того, как закрытие Ормузского пролива обнажило его критическую уязвимость в виде зависимости от ближневосточного импорта. Совпадение этих потребностей в одной точке — редкость, которая обычно и производит реальные результаты.

Отсюда — вероятность того, что "Сила Сибири — 2" получит на этой встрече что-то большее, чем очередное заявление о намерениях. Не обязательно финальный контракт: Пекин будет торговаться по цене и объёмам до последнего. Но рамочное соглашение, которое зафиксирует политическое решение, вполне реально.

Российско-китайское сближение последних лет принято описывать как ситуативное — как продукт западного давления на Россию и американского давления на Китай. Подразумевается, что при изменении обстоятельств оно может ослабнуть. Но нынешний визит президента РФ, ещё только начавшись, уже демонстрирует другое: сближение двух стран переходит из ситуативного в структурное. Продление Договора о дружбе и сотрудничестве на новый срок, планируемые к подписанию 40 двусторонних документов, космическая инфраструктура, инвестиционные механизмы через ШОС — всё это не реакция на кризис, но строительство реальных институтов.

▪️ Для глобального Запада это означает, что окно, в котором теоретически можно было предложить России альтернативу китайскому вектору, закрывается — если уже не закрылось. Не потому что Москва идеологически выбрала КНР, а потому что инфраструктура, контракты и институты создают необратимость, которая сильнее любой идеологии.

Формула "Путин + Си": Многополярность и устранение первопричин всех конфликтов

Анализ подписанных в Пекине документам — прежде всего по "Совместнон заявление России и Китая о дальнейшем укреплении всеобъемлющего партнёрства и стратегического взаимодействия и об углублении отношений добрососедства, дружбы и сотрудничества" — делаем вывод: Пекин впервые настолько глубоко вошёл в российскую рамку объяснения мирового кризиса в целом — и украинского конфликта, в частности.

▪️ До сих пор Пекин поддерживал Москву экономически и дипломатически, но старался сохранять концептуальную дистанцию. Китайцы говорили о мире, переговорах, деэскалации и "законных интересах всех сторон", избегая формул, которые выглядели бы как принятие российской логики конфликта. Теперь это изменилось.

Фраза о "необходимости полного устранения первопричин украинского кризиса" — самая важная. Потому что в международной политике тема "первопричин" — это всегда вопрос о распределении ответственности. Запад трактует конфликт как результат действий России в 2022 году. Позиция Москвы заключается в том, что украинский кризис стал следствием всей архитектуры европейской безопасности после 1991 года: расширения НАТО, игнорирования российских требований, госпереворота в Киеве, военного освоения Украины Западом и разрушения принципа неделимой безопасности. И в этом Китай фактически поддерживает Россию на стратегическом, глубинном уровне.

▪️ Тем более что формула продолжается тезисом "На основе соблюдения принципов Устава ООН во всей их полноте, совокупности и взаимосвязи". Последние десятилетия западная дипломатия в таких вопросах делала акцент прежде всего на территориальной целостности, суверенитете и нерушимости границ. Москва давно пытается расширить эту рамку, включив туда принцип неделимой безопасности, невозможность обеспечения безопасности одного блока за счёт другого, отказ от угрозы силой и необходимость учитывать стратегические интересы крупных держав. Теперь Пекин начинает поддерживать именно такую расширенную трактовку Москвы. И важно это далеко не только для России и Украины. Китай здесь защищает собственное будущее — потому что та же логика завтра может быть применена к Тайваню и Южно-Китайскому морю.

▪️ В подписанных документах постоянно звучат слова о "взаимной безопасности", "устойчивом мире", "справедливом глобальном управлении" и "многополярности". Тем самым КНР переводит разговор из моральной плоскости — "Кто виноват?" — в структурную: какая система международных отношений вообще производит подобные конфликты один за другим? Китайская осторожность здесь заметно уменьшается. Прежде Пекин стремился любой ценой сохранять видимость равноудалённости. Сейчас он уже фактически фиксирует: существующая система международной безопасности находится в кризисе.

Фраза Си о "возвращении закона джунглей" — крайне жёсткая по китайским меркам. Китайцы долго избегали подобных характеристик мировой среды. Теперь они открыто говорят, что прежняя система, основанная на Pax Americana, больше не обеспечивает стабильность. А значит, требуются новые механизмы глобального управления, новые центры силы и новая архитектура безопасности.

▪️ И здесь появляется ещё один важный пласт — Иран и Ближний Восток. Для Пекина кризис в Ормузском проливе — не региональная проблема, а угроза всей модели экономического развития КНР. Именно поэтому Россия приобретает для Китая качественно новое значение: это сухопутный ресурсный тыл, гарантированный поставщик энергии, элемент евразийской устойчивости и страховка от возможной морской блокады со стороны США. Чем опаснее становится на Ближнем Востоке, тем выше ценность России в китайской стратегии.

Отсюда — российский акцент на надёжности поставок энергоресурсов. Москва фактически предлагает Китаю модель стратегической устойчивости на случай распада привычной глобализации. И Китай, судя по документам, начинает воспринимать эту логику всерьёз.

Можно констатировать, что КНР начинает выстраивать не просто партнёрство с Россией, но элементы "параллельной" мировой системы — от политической трактовки международного права до альтернативной логистики.

Hudson Institute: Ядерная тень от саммита Трамп — Си накрыла Азию
 
На протяжении десятилетий Китай поддерживал относительно скромный ядерный арсенал, основанный на принципе гарантированного возмездия, но эта эпоха закончилась, пишут Патрик Кронин и Ику Цудзихиро из американского Hudson Institute (нежелателен в РФ).
 
▪️ По мнению аналитиков, КНР больше не довольствуется минимальным сдерживающим фактором — и с "головокружительной скоростью" наращивает ядерные силы, предназначенные "не только для ответного удара, но и для принуждения".
 
Авторы ссылаются на оценки американской разведки и Пентагона, согласно которым Пекин создаёт ядерные силы полного спектра, включающие обширные ракетные базы, более живучие подводные лодки, усовершенствованные бомбардировщики и тактические ядерные средства, что повышает гибкость и увеличивает риски. "Проблема не столько в модернизации, сколько в появлении ядерной стратегии принуждения, призванной посеять сомнения в решимости США", — повторяют эксперты.
 
Особое опасение, по мнению Кронина и Цудзихиро, вызывает интерес Пекина к системам раннего предупреждения, противоракетным возможностям и поддержке принятия решений с помощью ИИ. Похоже, КНР переходит к стратегии "запуск по предупреждению". При этом сокращение сроков принятия решений, снижение прозрачности и автоматизированная динамика эскалации "могут сделать кризисы менее стабильными, а вероятность просчётов — более высокой", резюмируют авторы.
 
▪️ Сразу про "вероятность просчётов". Речь идёт об ответной ядерной атаке на ложную угрозу. Американские аналитики почему-то не пишут, что США сами создают условия для резкого сокращения времени для принятия решения об ответном ядерном ударе — за счёт развёртывания ракет средней и меньшей дальности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. У них малое подлётное время до материкового Китая. Соответственно, времени на телефонный разговор лидеров США и КНР не будет — сразу последует ответный ядерный удар по сигналу от СПРН.

И да, такое короткое время реакции побуждает, по крайней мере, предварительный анализ информации об атаке делегировать искусственному интеллекту. Да, ИИ может ошибиться, как, впрочем, и человек. Но эти риски создают сами США.
 
Что касается появления у Китая "ядерной стратегии принуждения", то речь идёт о стремлении Пекина к достижению стратегического ядерного паритета с Вашингтоном. Очевидно, что колоссальная экономическая мощь должна быть поддержана соответствующими военными возможностями, в том числе ядерными. Особенно, с учётом того, что США не намерены придерживаться добросовестной экономической конкуренции.

▪️ В целом, всё это естественная реакция Китая, и он — в своём праве. В отличие от Японии и ряда страна Европы, которые, похоже, решили позабыть о своих обязательствах по ДНЯО и подумывают о создании ядерного оружия.

Остаётся добавить, что эти негативные тенденции были отмечены в сегодняшнем Совместном заявлении РФ и КНР о дальнейшем укреплении всеобъемлющего партнёрства и стратегического взаимодействия и об углублении отношений добрососедства, дружбы и сотрудничества.

РЕКВИУМ ПО ИНТЕРНЕТУ

Медиафилософ Александр Березкин сформулировал несколько тезисов о том, куда движется глобальная сеть.

1. Интернет не был самостоятельной силой

Его расцвет пришёлся на эпоху послевоенного демократического капитализма, роста среднего класса и массового потребления. Когда это устройство вошло в кризис, сеть последовала за ним.

2. Универсальные государства возникают на изломах цивилизаций, а не в их расцвете

Глобальный интернет в этом смысле — поздняя конструкция модерна, а не вечная форма.

3. Нейтральной технологии не бывает

То, что называли просто «интернетом», было технологическим порядком Pax Americana, который на время стали считать естественным для всех. Сейчас страны возвращаются к своим режимам обращения с информацией.

4. Формируется цифровой феодализм

Раньше казалось, что интернет везде одинаковый. Теперь правила определяет не сеть, а то место, где находится пользователь. В одной стране нельзя показывать одни фильмы, в соседней — можно. Платформы вроде YouTube или TikTok подстраиваются под каждую страну отдельно: где-то блокируют посты, где-то нет, где-то шифруют данные, где-то отдают ключи правительству. Это и есть «герцогства» — у каждого свои законы, свои границы, свой список того, что разрешено, а что нет. Пересёк границу — правила поменялись. Платформы ведут себя как вассалы: чтобы торговать на территории, они соглашаются на местные правила. Иначе их изгоняют.

5. Остаётся «пограничная торговля»

VPN, Telegram, даркнет, спутниковый сигнал — это инструменты, которые работают как купцы, пересекающие границы.

6. Тоска по единому интернету — это тоска по ушедшему обществу всеобщего благосостояния

Обещание, вложенное в сеть, принадлежало конкретному историческому моменту. Этот момент завершился.

АМИНЬ. 🙏

RealClear Defense: Америке нужен рост ядерного потенциала — количественный и качественный

Пентагон в настоящий момент проводит тщательный мини-обзор ядерной стратегии США. Пять американских экспертов, ранее занимавших руководящие должности в военном ведомстве в сфере ядерной политики, высказали на страницах специализированного портала RealClear Defense ряд соображений, заслуживающих самого пристального внимания.

▪️ Основные тезисы:

1. Руководство КНР и России может не разделять американские нормы "разумного" поведения. США должны быть готовы пригрозить уничтожением того, что вражеские лидеры ценят больше всего, — на случай провала ядерного сдерживания.

2. Любое решение об изменении подхода к ядерному сдерживанию обязано содержать по-настоящему убедительное обоснование. Оно должно быть доведено до американской общественности, союзников США и потенциальных противников.

3. ВС США должны располагать надёжными возможностями для реализации этой стратегии. На период обновления ядерного потенциала Америке необходимо добавить боеголовки и носители из резервных запасов к уже развёрнутым силам.

4. США следует активно развивать нестратегическое ядерное оружие. Требуется ускоренное развёртывание перспективной крылатой ядерной ракеты морского базирования SLCM-N, быстрая разработка ядерного оружия воздушного базирования для самолётов F-35 США и НАТО и, возможно, создание и развёртывание ядерной боеголовки для американских систем наземного базирования средней дальности.

5. Сдерживание нападения на территорию США — ключ к надёжному распространению сдерживания на зарубежные регионы и обеспечению безопасности союзников в Европе и Азии. В отсутствие американского ядерного зонтика у союзников возникнет соблазн обзавестись собственным ядерным оружием для сдерживания общих врагов.

▪️ Анализ достаточно серьёзный. Более того, по пункту 3 работа уже начата: увеличивается количество развёрнутых носителей в воздушном компоненте ядерной триады США за счёт переоборудования 30 стратегических бомбардировщиков B-52H в носители ядерного оружия. Кроме того, идёт расконсервация 56 пусковых установок на 14 подводных лодках типа "Огайо", с тем чтобы полностью загрузить их баллистическими ракетами "Трайдент II".

Что касается развёртывания перспективной крылатой ядерной ракеты морского базирования SLCM-N, то, по ранее озвученным данным, она должна пройти испытания и доводку, поступить в серийное производство и быть принятой в эксплуатацию ВМС США не позднее 2034 года. Не исключено, что этот срок будет сдвинут влево.

Пункт 5 анализа тоже актуален. Евросоюз уже задумался о собственном ядерном оружии — в особенности Германия, располагающая необходимой научной и сырьевой базой. План по увеличению количества ядерных боеголовок озвучил и Париж: потенциально Франция способна выйти на запасы времён Холодной войны в 540 боезарядов — с нынешних 300 единиц.

Для России вывод однозначный: необходимо повышать уровень ядерного сдерживания. Самый быстрый способ предполагает проведение серии испытаний ядерного оружия.

CEPA (США): Запад больше не контролирует последствия собственной экономической войны против России

Британия, отличающаяся санкционным радикализмом в отношении России, сама же демонстрирует фактическое исчерпание этого инструмента, пишет Александр Коляндр из вашингтонского Центра анализа европейской политики (CEPA, нежелателен в РФ).

▪️ На эту мысль аналитика навело то, что 19 мая Лондон одним днём законодательно ввёл запрет на импорт продуктов нефтепереработки, произведённых в третьих странах из российской нефти. И одновременно... вывел из-под этого запрета дизельное топливо и авиакеросин — на основании бессрочной торговой лицензии. А ведь именно на эти два продукта приходится подавляющая часть торговли, подчёркивает Коляндр.

"Правительство называет это ужесточением санкций. Но с точки зрения российского бюджета, всё обстоит ровно наоборот", — добавляет автор.

В ту же копилку идут и разрешения Минфина США на торговлю российской нефтью, ставшие особенно актуальными после начала войны Штатов и Израиля с Ираном.

▪️ Статья CEPA фактически признаёт: западные санкции против России упёрлись не столько в нашу устойчивость, сколько в пределы управляемости самой глобальной экономики. Формально США и Британия продолжают ужесточать санкционный режим, но на практике вынуждены оставлять Москве достаточный экспортный коридор — чтобы не обрушить мировой рынок нефти и топлива.

Иными словами, в лучшем случае антироссийские санкции оказывают некоторое "регулирующее" воздействие, но точно не уничтожают торговлю. Метания же вокруг ценового потолка и "теневого флота", а также крайняя непоследовательность применения ограничений, как подчёркивает Коляндр, — не баг западной системы, а её структурная особенность.

▪️ На самом деле статья куда интереснее, чем кажется на первый взгляд. Потому что она не про "дырявые" санкции — она про кризис самой идеи управляемой глобализации. После 1990-х на Западе утвердилось представление: если страна встроена в мировую экономику, то её можно "дисциплинировать" через финансы, логистику или рынки. Теперь же выясняется неприятная для Запада вещь: чем глубже глобализация, тем опаснее становится попытка выбросить из неё крупного игрока.

Взаимозависимость оказалась двусторонней. Не только Россия всё ещё зависит от мировой системы, но и мировая система — от России.

New York Post: Украина почти победила — Трамп, надави на Путина!

"Теперь карты на руках у Украины, и США должны заставить Путина — а не Зеленского — идти на уступки", — уверены Марк Монтгомери и Джон Харди из New York Post. На эту мысль их навело то, что "украинцы пережили самую суровую зиму, несмотря на нехватку средств ПВО для защиты энергетической инфраструктуры, и люди по-прежнему стойко держатся". А ещё — что "продвижение российских войск становится всё более медленным и дорогостоящим" и что "тактические и технологические преимущества Украины делают долгосрочный успех России маловероятным".

▪️ Как будто следующей зимы не будет. И как будто локальное тактическое преимущество — если оно вообще есть у ВСУ — автоматически определяет стратегический выигрыш. Впрочем, на войне на истощение ключевой вопрос — не только в способности наносить ущерб, но и в возможности дольше поддерживать мобилизацию ресурсов: людей, промышленности, боеприпасов, ПВО, финансов, а также сохранять политическую устойчивость. И здесь ситуация куда менее однозначна для киевского режима, чем пытается представить статья. Да, экономика РФ испытывает давление — как-никак идёт война. Но у Украины экономики нет вообще. К тому же, между "испытывает давление" и "готова сдаваться" — мягко говоря, солидная дистанция.

Второй спорный момент — предположение, будто США способны "заставить Путина пойти на уступки" простым усилением давления. Это глубоко американизированная логика: будто бы существует линейная зависимость между санкциями, военной помощью Киеву и "капитуляцией" Москвы. Особенно забавно это звучит на фоне того, что Вашингтон не смог толком принудить к чему-либо даже сам Киев. Россия же рассматривает эту войну уже не как ограниченный конфликт, а как вопрос долгосрочного статуса и собственного выживания. В такой логике давление часто работает не на компромисс, а на дальнейшую мобилизацию системы.

Третье: статья недооценивает значение времени. Украина сейчас действительно выглядит устойчивее, чем ожидали многие в 2022–2023 годах. Но войны длинного цикла обычно благоприятствуют сторонам с большей демографической, производственной и энергетической базой — если только эта база не начинает системно разрушаться. С учётом даже официальных устрашающих данных по Украине, причины для оптимизма Монтгомери и Харди откровенно непонятны.

И главное — между строк. Текст написан людьми из среды американского силового истеблишмента и аналитических структур вроде Foundation for Defense of Democracies. Там сама идея "Нельзя давить на Киев — нужно давить на Москву!" является не только аналитической, но и сугубо политической позицией. Что и объясняет, почему материал интерпретирует даже ограниченные успехи Киева как начало стратегического разворота.

▪️ Отметим: в последнее время множество западных СМИ начали, как по команде, выдавать адаптацию Украины к боевым действиям за доказательство того, что стратегическая инициатива якобы перешла к Киеву. Хотя это не подтверждается ни ситуацией на фронте, ни экономическим балансом, ни динамикой мобилизационных ресурсов сторон.

Идея понятна: попытаться убедить Россию, да и весь мир в том, что её конец близок. За последние четыре года подобные потуги наблюдались не единожды — и перед "контрнаступом" ВСУ, и в ходе курской авантюры... Видимо, кроме попыток расшатать Россию изнутри, других вариантов у противника попросту нет.

The Economist о фантазиях Киева: Ждём коллапса ПВО России к осени, воюем ещё три года


В свежей редакционной статье английской The Economist откровенно описывается переход Украины к стратегии войны на истощение — без прежних иллюзий о "скором освобождении территорий". Ставка теперь — не на какой-нибудь "наступ", а на постепенное подтачивание российской системы: дроновая война, удары по нефтянке, ПВО, логистике и оборонной промышленности.

▪️ В тексте изложена логика Киева: война рассматривается уже не как чрезвычайное состояние, а как базовая среда существования государства на годы вперёд. Зеленский, по словам источников, прямо приказал готовиться ещё к двум-трём годам боевых действий.

Обозначены и украинские "KPI": выйти на цифру 50 тыс. убитых и тяжелораненных солдат ВС РФ в месяц и добиться "кризиса российской ПВО к осени" — именно к этому сроку Киев надеется получить баллистические ракеты (либо западные, либо собственные). Под ту же логику подводятся и попытки систематического выбивания российских РЛС.

Иными словами, Киев пытается создать ситуацию, при которой Россия сохранит формальное ресурсное превосходство, но утратит возможность безопасно удерживать собственный тыл.

▪️ Показательно, что The Economist демонстрирует и обратную сторону этой стратегии. Украина сама начинает жить по тем же законам истощения. И здесь авторы неожиданно циничны: они прямо заявляют, что главная проблема Украины — уже не нехватка оружия, а кризис доверия к государству. Людей демотивирует не столько страх смерти, сколько ощущение несправедливости. Украинское общество ещё готово терпеть войну, но всё хуже понимает, почему одни сидят в окопах, а другие — в политических и финансовых потоках вокруг войны.

Западная пресса долго старалась не замечать украинскую бусификацию, однако теперь в тексте прямо говорится о насилии, побоях, взятках за побег и массовом "ухилянстве". Отдельно примечательна линия про Зеленского: фактически описывается переход от "президента сопротивления" к модели коррумпированного военного двора с элементами персональной диктатуры.

Другими словами, Киев больше не делает ставку на классическую победу в понимании 2022 года. Реальная цель теперь иная: пережить Россию политически и психологически. Причём такая модель держится на нескольких связанных допущениях. Россия, дескать, ещё может нести большие потери, но политически и экономически тоже истощается. Украина же способна-де компенсировать меньшие ресурсы технологиями — прежде всего по БПЛА и дальним ударам. Европа продолжит финансирование. Ну а украинское общество, дескать, выдержит ещё несколько лет мобилизации и ухудшения качества жизни.

▪️ Каждый из этих пунктов уязвим. Россия может — и должна — восстанавливать экономику быстрее, чем Запад наносит ей урон руками Украины. И добиваться технологического и промышленного превосходства такого уровня, чтобы любые траты европейских денег становились неэффективными.

Самый уязвимый пункт в "плане Киева" — тот, что связан с общественными настроениями. Потому что первые три во многом завязаны именно на него. Если украинское общество перестанет считать войну справедливой и перспективной, то начинается эрозия всего остального: мобилизации, налоговой дисциплины, доверия к власти, готовности терпеть разрушение инфраструктуры и энергетики.

Вопросы справедливости — это уже дело самого украинского общества. А вот показать бесперспективность войны нам, вероятно, придётся.

Гудящий благовест к молитве призывает,
На солнечных лучах над нивами звенит;
Даль заливных лугов в лазури утопает,
И речка на лугах сверкает и горит.

А на селе с утра идет обедня в храме:
Зеленою травой усыпан весь амвон,
Алтарь, сияющий и убранный цветами,
Янтарным блеском свеч и солнца озарен.

И звонко хор поет, веселый и нестройный,
И в окна ветерок приносит аромат...
Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат,
Весенний праздник твой, и светлый и спокойный!

Ты нынче с трудовых засеянных полей
Принес сюда в дары простые приношенья:
Гирлянды молодых березовых ветвей,
Печали тихий вздох, молитву – и смирение. И.А. Бунин (1893)


С Троицей, православные!

Atlantic Council: Россия не "проигрывает на Украине" — Россия "тренируется на Украине"

Ход боевых действий на Украине привёл часть западной аудитории к опасному выводу, будто Россия оказалась военным "бумажным тигром". И это, как пишет Питер Дикинсон из Atlantic Council (признан нежелательным в РФ), является стратегической ошибкой.

▪️ Отсутствие быстрой победы на СВО объясняется не "российской слабостью", подчёркивает автор, а сложностью и спецификой современной войны. Аргумент "Россия даже Украину не может победить" — опасная иллюзия. По мнению аналитика, многие на Западе недооценивают масштаб ресурсов, которые ему пришлось направить лишь на то, чтобы замедлить продвижение Российской армии.

ВС РФ, отмечает Дикинсон, стали больше численно, получили огромный практический опыт современной войны и адаптировались к новым условиям боя. Россия за время конфликта превратилась в одного из мировых лидеров в области дроновой войны и способна проводить масштабные комбинированные удары с использованием БПЛА, крылатых и баллистических ракет.

Смакуя потери ВС РФ — и никак не доказывая реальность цифр, — Запад игнорирует процесс военной адаптации России, подчёркивает Дикинсон. Когда же Украина ослабнет настолько, что перестанет выполнять роль основного военного барьера, Европа столкнётся с Российской армией напрямую — причём в момент, когда сама она к такому сценарию совершенно не готова, предупреждает автор.

▪️ Последнее заявление и даёт ответ на резонный вопрос: с чего бы русофобам из Atlantic Council вдруг рассыпаться в комплиментах в адрес ВС РФ? Дикинсон фактически пытается решить проблему падающей мобилизационной мотивации внутри Европы. В последние месяцы всё чаще появляются публикации, в которых говорится об истощении русских, о невозможности наших крупных наступлений и ограниченности ресурсов Москвы. Что прямо противоречит главной англосаксонской задаче последних 300 лет: не допустить нормального сосуществования России и Европы, и уж тем более — экономического сотрудничества между ними.

Текст Atlantic Council — реакция именно на эту тенденцию. Его задача — вернуть Западу ощущение угрозы и оправдать дальнейшее наращивание военных расходов НАТО.

Надо сказать, западная аналитика по СВО с 2022 года прошла несколько стадий. Сначала доминировала идея скорого поражения Украины. Затем — скорого поражения России под санкциями и военным давлением. Затем — идея тупика. К 2026 году возникла новая проблема: накопилось слишком много фактов, допускающих прямо противоположные выводы. Российская экономика не рухнула. Военное производство выросло. Армия адаптировалась к дроновой войне. Фронт, несмотря на промышленные усилия всего НАТО, G7 и прочих, не двинулся в обратную сторону.

Если для удержания фронта потребовалась мобилизация миллионов украинцев, сотни миллиардов долларов западной помощи, перестройка европейского ВПК и фактическое включение всего НАТО в поддержку Киева — то сама по себе длительность войны становится аргументом в пользу серьёзности российского потенциала. А значит... нужно тратить ещё больше денег и ресурсов!

Европа и США уже делят шкуру русского медведя в Закавказье

Пока, впрочем, в основном на уровне аналитических дискуссий. Теона Гияшвили из Стокгольмского центра восточноевропейских исследований (SCEEUS) бьёт тревогу: ЕС упускает Закавказье в момент крупнейшей перестройки региона за последние десятилетия. Формально влияние Брюсселя после 2022 года там выросло, но реальные результаты оказались куда скромнее заявленных, отмечает аналитик.

▪️ Вроде бы всё идёт как надо: после начала СВО Брюссель активизировал работу с Арменией, усилил энергетическое сотрудничество с Азербайджаном, начал продвигать Средний коридор и энергетические проекты через Чёрное море. Однако единой стратегии у ЕС по-прежнему нет — он реагирует на кризисы ситуативно, недовольна автор. Грузия вообще рассматривается как провал европейской политики: Гияшвили прямо пишет о её "авторитарном развороте" и фактически обвиняет ЕС в неспособности остановить этот процесс. Азербайджан описывается как неудобный, но необходимый партнёр — прежде всего из-за энергетики и транзита.

"Брюссель находился в выгодном положении, чтобы довести переговоры между Арменией и Азербайджаном до завершения и поддержать создание маршрута, который соединял бы Азербайджан с его эксклавом Нахичевань через территорию Армении. Однако в конечном итоге инициативу перехватили США. Администрация Трампа быстро предоставила гарантии, которые легли в основу проекта, впоследствии получившего название Trump Route for International Peace and Prosperity (TRIPP). Именно Вашингтон, обойдя Брюссель, организовал саммит в августе 2025 года, который привёл к наиболее существенному прорыву в процессе армяно-азербайджанской нормализации", — жалуется Гияшвили.

▪️ Весь доклад SCEEUS написан так, будто Россия уже ушла из региона. Это заметно практически на каждой странице, и логика Гияшвили незатейлива, как грабли: раз Россия ослабла — её пространство можно и нужно быстро занять. Более приближенный к реальности вариант: "Россия действительно сократила влияние в Закавказье, но не вовсе не ушла" — в статье не рассматривается вообще. Как и тот факт, что Армения по-прежнему связана с Россией энергетически, экономически и инфраструктурно. И полный разрыв, если он вообще состоится, займёт годы.

Есть и другие странности. Турция упоминается постоянно, но Гияшвили говорит о ней как о внешнем факторе, а не как о главном бенефициаре происходящих изменений. Между тем именно Анкара получает почти все основные дивиденды: Средний коридор, усиление Азербайджана, рост роли тюркского пространства и так далее. На практике многие процессы, которые автор записывает в актив ЕС, объективно усиливают прежде всего турок.

И самое интересное — Армения рассматривается как будущий партнёр ЕС, но не объясняется, зачем. Какую конкретную стратегическую задачу Европы будет решать Ереван? С Азербайджаном понятно — газ и транзит. Грузия — Чёрное море и логистика. По Армении же автор исходит из предположения, что её нужно поддерживать просто потому, что она хочет сблизиться с ЕС — и это будет плохо для России.

▪️ На самом деле этот текст не про Закавказье, а про кризис европейского проекта. После ослабления России автоматического усиления ЕС не произошло. Образовавшийся вакуум начали заполнять Турция, Китай, Иран и США.

Будь у Европы чем — она могла бы и задуматься: может, не надо ссориться с Москвой и добиваться её ослабления? Ведь даже когда Россию получается отвлечь, выгоды от этого европейцам никакой. Не говоря уже о том, что в русской традиции — возвращаться за своим, пусть и через некоторое время.

Пушки, или масло — Запад больше не тянет и то и другое

Сегодня правительствам Запада нужны и "пушки", и "масло", вот только финансовые рынки начинают сигнализировать о том, что не могут позволить себе и то и другое сразу, предупреждает Ребекка Паттерсон из рокфеллеровского Совета по международным отношениям (CFR).

Этот текст мог бы показаться очередным оторванным от реальных рычагов алармизмом, если бы не личность автора. Паттерсон является независимым директором Vanguard — международной компании по управлению активами, под контролем которой находятся более $10 трлн.

▪️ Статья в CFR интересна тем, что написана против течения. Пока большинство аналитиков на Западе обсуждают необходимость перевооружения, автор задаётся другим вопросом: а кто за всё это будет платить? И что произойдёт с экономикой, если нынешний военный бум продлится ещё несколько лет?

Военные расходы по всему миру растут уже одиннадцатый год подряд. В 2025 году они превысили 2,5% мирового ВВП — максимум с 2009 года. Европа увеличила расходы на 14% за год, Азия — более чем на 8%. И, судя по заявлениям, процесс только начинается. НАТО — точнее, нынешняя администрация США — требует выйти на 5% ВВП к 2035 году. Япония уже досрочно достигла 2% ВВП и обсуждает дальнейший рост. Для США Белый дом предлагает военный бюджет в размере $1,5 трлн — крупнейший в истории страны и на 40% больше прошлогоднего.

На этом фоне Паттерсон предупреждает: да, население Запада в целом поддерживает увеличение военных расходов — но не сокращение социальных программ и не повышение налогов. Поэтому вся эта милитаризация финансируется... долгами. По данным МВФ, примерно две трети нынешнего роста военных расходов покрываются через бюджетный дефицит. Через три года после начала военного бума средний дефицит по странам увеличивается примерно на 2,6% ВВП, а госдолг — на 7% ВВП.

Попутно директор Vanguard спорит с популярной идеей, будто военные расходы автоматически разгоняют экономику. На самом деле, эффект зависит от массы факторов, и вместо отдачи от инвестиций можно получить истощение и стагнацию. Если расходы растут быстрее экономики, а долги уже близки к 100% мирового ВВП, то рынки облигаций рано или поздно начнут требовать более высокую доходность, отмечает автор. Иными словами, военная экономика на закредитованном Западе будет убивать саму себя.

▪️ Самое интересное: статья в CFR появилась в тот момент, когда западные элиты начинают переходить от обсуждения самой войны к обсуждению цены войны. И то, что под статьёй подписалась далеко не последняя фигура в стане глобалистов, тоже весьма симптоматично. Конечно, это не значит, что Запад сейчас успокоится. Тем не менее, Паттерсон описывает начало конфликта между двумя моделями западного государства — всеобщего благосостояния и готовности к войне.

Таким образом, вся статья — один из первых сигналов того, что в элитных кругах по обе стороны Атлантики начинается подготовка к неприятному разговору с собственными обществами. Если угрозы действительно настолько серьёзны, как утверждают правительства, то рано или поздно им придётся выбирать между социальным государством и военным. А поскольку Запад тормозить явно не собирается, можно с уверенностью говорить о скором падении уровня жизни населения как минимум в Европе, а возможно и в США.

Foreign Policy (США): Великих держав всего три, включая Россию? Нет, есть ещё Британия!

Видимо, дела у Лондона идут не совсем так, как ему хотелось бы, раз уж британский историк и политолог Брендан Симмс предлагает неожиданную классификацию современного мира. По его мысли, сегодня существуют всего четыре великие державы: США, Китай, Россия… и Британия!

Да с чего бы вдруг?!

▪️ Размер экономики (по ВВП по ППС Соединённое Королевство плетётся на 10-м месте) сам по себе ничего не определяет, отвечает Симмс. По его словам, если ориентироваться только на ВВП, одни страны будут выглядеть влиятельнее других, хотя в реальной политике их возможности не сопоставимы. То же самое касается численности населения, уровня жизни и объёма промышленного производства.

Кто же тогда великая держава? По Симмсу, это государство, способное самостоятельно определять правила игры, навязывать свою волю другим и при этом не признавать право других навязывать волю себе. Правда, для такого статуса необходимы ещё ядерное оружие, способность проецировать военную силу далеко за пределами собственных границ и возможность участвовать в решении любого крупного международного кризиса.

После этого автор проводит своеобразный отбор. Из списка автоматически выпадают многие вполне респектабельные государства. Германия оказывается слишком зависимой от союзников в военных делах. Япония ограничена послевоенной архитектурой. Индия, несмотря на гигантское население, ядерное оружие и быстрорастущую экономику, по мнению автора, пока не обладает сопоставимыми возможностями глобального воздействия. В результате в списке у автора остаются четыре государства — США, КНР, Россия и Британия. А где же, например, Франция? Нигде. За Ла-Маншем потерялась.

▪️ Действительно, трое из четырёх фигурантов "списка Симмса" вопросов не вызывают. Независимо от политических взглядов большинство специалистов в мире согласятся, что, согласно критериям автора, США, Китай и Россия — это великие державы. Но при чём тут Британия?

Чтобы включить островную монархию в число великих держав, автору приходится искать, чем же она хороша. Ну, ядерный арсенал. Ну, место постоянного члена Совбеза ООН. Есть ещё в меру глобальная разведывательная сеть. А также некая дипломатия и крайне ограниченная — как показала война с Ираном — возможность военного присутствия в различных регионах мира. Однако при этом никуда не деть показатели, по которым позиции Британии выглядят значительно слабее: демография, вымерший флот, деградация промышленности, ресурсная бедность и отсутствие перспектив. Да что там — журнал даже не нашёл, кого поставить на обложку статьи из тех, кто символизировал бы британское могущество: пришлось ограничиться флагом.

"Натягивание британской совы на глобус" становится очевидным, когда дело доходит до сопоставления с другими кандидатами — особенно с Индией. Если смотреть на долгосрочные тенденции XXI века, эта бывшая британская колония выглядит наиболее очевидным претендентом на расширение круга великих держав. Нью-Дели обладает ядерным оружием, одной из крупнейших армий мира, огромным внутренним рынком, самостоятельной внешней политикой и быстрорастущей экономикой. Вот только признание Индии как великой державы автоматически разрушает главную идею статьи: вместо закрытого клуба избранных держав получается картина меняющегося мира, где новые центры силы постепенно вытесняют старых.

▪️ Впрочем, стоит сказать спасибо автору — ведь он, по сути, хоронит концепцию западного "порядка, основанного на правилах". В её рамках предполагалось, что государства равны и действуют в рамках общих норм. Однако статья возвращает нас к представлению о мире, в котором существует строго ограниченный круг государств, принимающих решения, — и гораздо более широкий круг государств, вынужденных к ним адаптироваться.

Вот и приходится, с таким-то подходом, ценой любых логических извращений закреплять среди "великих" и Британию. Видно, Лондону очень неприятна мысль, что впервые за долгие века его могут выбросить за ненадобностью.

«Война на пару десятилетий. Надо научиться с ней жить»

Выступление разведчика-нелегала, аналитика Андрея Безрукова на ПМЭФ. Созвучно с тем, что я обычно отвечаю на вопрос: «Когда все это закончится?» А я говорю: «Смиритесь с тем, что война - это наша новая нормальность».

Главные тезисы — цитатами.

🔻 Война нового типа
«Мы в новой войне. Поскольку территории захватывать уже бесполезно… это война на измор и на подрыв». Выбиваются «лидеры, военные, гражданские, учёные» и «критическая инфраструктура, на которой живёт страна». «Вот к этой войне нам надо готовиться. Она идёт, и она будет идти дальше».

🔻 Стратегия Запада — «варить лягушку»
«Стратегия Запада очень простая: избежать ядерного столкновения с нами, из которого они выйдут проигравшими. И поэтому нужно лягушку варить на медленном огне» — потихоньку повышая градус эскалации. «Сегодня мы это видим с утра. И они не остановятся, потому что отступать им некуда. Мы для них экзистенциальная угроза».

🔻 Первый «горб» мировой войны
«Мы сейчас на первом горбе мировой войны. Будет два горба, как в Первой и Второй мировой… Правила игры родятся после следующего столкновения. Оно, скорее всего, будет в Азии». То, что произошло в Иране, по его словам, «доказывает, что гегемон уже не гегемон».

🔻 Удар по ядерным силам
Главная задача противника — «избежав ядерного порога… нейтрализовать наши ядерные силы»: либо построить систему в космосе, «чтобы у нас вообще ничего не взлетало», либо «как в операции “Паутина”, заложить это здесь через свою агентуру и в определённый момент ударить по нашим ядерным силам».

🔻 Дестабилизация и удар по инфраструктуре
«Расчёт делается на то, что они перегрузят нашу систему принятия решений комплексными атаками со всех направлений — идеологическими, физическими, военными». Уже сегодня «в любой регион может прилететь дрон по “Старлинку” и упасть в точное место… Мы к ней, к сожалению, не были готовы».

🔻 Угроза биовойны
«Эти все лаборатории, которые были вокруг нас… делали оружие будущего». Технологии позволяют «отдельному человеку на отдельном оборудовании создать такие вирусы, которые… уничтожат нас всех».

🔻 Что делать
«Мы должны признать, что в следующие… пару десятилетий будем находиться в войне… У нас будет два поколения, которые можно считать практически воюющими». Экономику нужно строить так, чтобы она «выполняла не только задачу развития, но и задачу обороны»: заглублять и прикрывать критическую инфраструктуру, создать «ставку» для управления, инвестировать в защиту от биотерроризма, слить воедино армию и общество.

🔻 «Перестать быть хорошими»
«Надо перестать быть хорошими. Мы очень хорошие для наших врагов… Они нас не боятся, потому что много красных линий так и остались на бумаге». При этом Западная Европа зависит от привозного газа, а «взрыв газовоза — это эквивалент небольшого ядерного взрыва». Вывод эксперта: стране нужен «образ будущего».

Проект нового монумента на место вынесенного режимом Зеленского с Андреевского спуска в Киеве памятника Михаилу Булгакову: "ОПассионарный толчок" ну или "Спуск ОПассионариев".
В духе булгаковский классики, однако.

Полет немецкой мысли: Россия проводит ядерные учения — не от силы, а от слабости!

Ядерные сигналы Москвы говорят о её слабости, а не о силе, утверждают Айлин Матле и Андраш Рац из Немецкого общества внешней политики (DGAP, нежелателен в РФ).

▪️ По словам авторов, дальнобойные удары украинских дронов по России и учения Стратегических ядерных сил РФ составляют единую цепочку. Из чего делается логичный вывод, что Кремль использует подобные сигналы как инструмент воздействия не столько на Киев, сколько на западные столицы. И что главная цель русских — удержать Европу и США от дальнейшего повышения ставок в украинском конфликте. Однако, судя по логике авторов, работает это ровно наоборот.

Матле и Рац подчёркивают: вероятность реального применения ядерного оружия Москвой крайне низка, а её ядерные сигналы следует понимать не как признаки силы, а как проявление слабости! Поэтому такие сигналы нужно не бояться, а лишь учитывать.

Германии, например, следует быстрее развивать "обычные" вооружения — прежде всего высокоточные дальнобойные средства, способные бить по ценным военным объектам России ниже ядерного порога. Временно закрывать этот разрыв закупками у Южной Кореи, Турции или у той же Украины и параллельно развивать европейскую программу ELSA. А в ядерной части — поддерживать регулярные консультации с Францией, проводить совместные сценарные учения и демонстрационные развёртывания французских "ядерно-способных" самолётов на немецких базах. Попутно предлагается повышать "ядерный IQ" Берлина — в политике, бюрократии и экспертной среде.

▪️ Перед нами весьма важный сдвиг интерпретации со стороны немецких глобалистов. В течение многих лет не только германская, но и общеевропейская дискуссия строилась вокруг того, как избежать ядерной эскалации с Россией. Теперь всё заметнее формируется иной подход: как не позволить страху перед ядерной войной диктовать европейскую политику.

Традиционно ядерные демонстрации принято трактовать как проявление силы. Однако авторы DGAP предлагают противоположный подход — дескать, "бряцанье ядерными мускулами" говорит о том, что Москва обеспокоена развитием ситуации. Значит, обычных военных и политических инструментов ей уже недостаточно для достижения своих целей. А стало быть, поддаваться и уступать русским нельзя. Напротив, необходимо продолжать поддержку Украины, усиливать европейское сдерживание и демонстрировать готовность выдерживать давление ещё и ещё.

▪️ Фактически авторы пытаются интеллектуально обосновать более жёсткий курс для Европы — игнорировать любые ядерные предупреждения России. Во всяком случае, пока те остаются на уровне грозной риторики и не переходят в стадию "натурных" испытаний на Новой Земле.

Какая траектория ждёт эту линию дальше — догадаться нетрудно. Если европейские правительства действительно перестанут воспринимать ядерные сигналы Москвы как ограничитель для своих действий, то сама ценность таких словесных интервенций с нашей стороны начнёт снижаться. России придётся либо повышать уровень угроз на практическом уровне, либо искать новые механизмы воздействия на европейские мозги.

Довольно опасная ситуация. Попытка европейцев снизить влияние ядерного фактора в стратегии России способна привести к обратному результату — переходу от теории к практике.